:: БЕЛОРУССКИй ПОРТАЛ О ЛЁГКОЙ АТЛЕТИКЕ ::

Год до Пекина. Александр Рудских: тест Купера никто не отменял
(авт. Светлана ПАРАМЫГИНА "Прессбол")
.

Завидую Рудских. Александр Григорьевич, став в министерстве руководителем экспертного совета, сосредоточил у себя всю информацию о состоянии отечественного спорта. Она стекается к нему из научно-исследовательского института и Центра спортивной медицины, от чиновников и рабочих тренеров, из интернета и уст спортсменов. Бывший главный тренер и руководитель федерации легкой атлетики сейчас, пожалуй, единственный человек в стране, кто, с легкостью оперируя фактами из различных спортивных сфер, будь то методика тренировок, фармакология, педагогика или оргработа, не требуя время на раздумья, готов выдать заключение по любому виду спорта, в котором Беларусь будет участвовать в Олимпиаде 2008 года.

Наш разговор на тему “Год до Пекина” состоялся две недели назад, когда еще не были известны результаты чемпионатов мира по дзюдо, вольной и греко-римской борьбе, художественной гимнастике, тяжелой атлетике. Однако мы построили беседу таким образом, что материал от этого не пострадал. К тому же предварительные резюме Александра РУДСКИХ оказались настолько точны, что накануне выхода интервью ему не пришлось вносить никаких правок.

Между Кубой и Китаем

— Лю Пэн, министр спорта Китая, во время недавнего визита в Минск польстил белорусам, сказав, что в пересчете на душу населения мы завоевываем медалей больше. Что вы думаете по этому поводу? Ведь возьмем для примера Кубу. По численности населения наши страны сопоставимы, однако наград с последней Олимпиады Куба привезла 28, а Беларусь 15!

— Конечно, людской потенциал тоже имеет значение. Но в то же время в странах с небольшим количеством населения должны работать куда точнее и лучше, чем в таких огромных, как Китай или Россия, которые порой бывают расточительны. С другой стороны, уровень выступлений наших атлетов показывает, что спортивная индустрия в Беларуси развита довольно хорошо. Поэтому закономерна, на мой взгляд, следующая постановка задач: выступать на Олимпийских играх не ниже уровня, достигнутого ранее.

— Был ли белорусский спорт готов после развала Советского Союза работать не через призму массовости?

— В некоторых дисциплинах да. В частности, в легкой атлетике мы имели много представителей в сборной СССР, причем Аглетдинову тренировал наш Пологов, Звереву — Овсяник, Ятченко — Сивцов. Конечно, общие концепции и методики сборной Союза остались востребованными и после, но, став самостоятельными, мы должны были понять: при создании собственного большого спорта надо перестраиваться, искать собственные резервы. И все виды, которые это сделали, сегодня конкурентоспособны.

— В Афины-2004 поехали 13 атлетов, завезенных в Беларусь за пять лет до Олимпиады, и лишь один из них, боксер Магомед Арипгаджиев, завоевал медаль...

— Не знаю, возможно, уровень их мастерства был недостаточно высок. Но, на мой взгляд, мотивация, созданная под Олимпийские игры в Пекине, должна существенно улучшить статистику. Процесс миграции стал общемировой практикой. Недавно на чемпионате мира кениец Лагат на дистанциях 1500 и 5000 метров завоевал две золотые медали для США, которые предоставили ему гражданство. Но такое не должно стать системой! Иначе будет сдерживаться развитие вида среди коренного населения. А нюансов — кто-то приехал, кто-то уехал — мы никогда не избежим.

— Почему бы, следуя этой логике, нам не пригласить в беговую программу африканцев или в настольный теннис азиатов?

— В нашей легкой атлетике такая практика не распространена. За десять лет, с 1993-го по 2003-й, мы полностью переформировали команду — практически за счет собственного резерва. И уже в отечественных атлетов, завоевавших семь медалей чемпионата мира в Париже, никто не бросит камень! Все — наши, становившиеся медалистами на юношеских, юниорских и молодежных первенствах. Некоторые считают, что медаль в раннем возрасте — форсированная. Но если на юниорском первенстве выступает 150-170 стран, то там все дураки, что ли? Вы сами спортсменка и знаете: когда человек талантлив и его правильно вести, результат к нему придет, даже если он будет несколько недотренирован. В противном случае его хоть затренируй, ничего не дождешься. Поэтому здесь важна стратегия работы с резервом и его выхода в большой спорт.

Старая пластинка

— Когда создали экспертный совет, я проанализировал работу с юниорами в летних видах. Возьмем современное пятиборье. Там тоже полностью переформировали команду за счет собственного резерва. Другое дело, что сегодня пятиборцы не очень конкуренто- способны. Допускаются методические ошибки. Спортсмены дома показывают высокие результаты, а на чемпионатах мира в индивидуальных дисциплинах к ним даже не приближаются, набирают гораздо меньшие суммы очков. Но, поскольку общий потенциал трех-четырех человек внушителен, медали в командном первенстве они завоевывают. И это как-то всех убаюкивает: специалистов, спортсменов и особенно руководителей. Однако на Олимпийских играх командных соревнований нет! А ошибки привели к тому, что в пятиборье возникли трудности с завоеванием олимпийских лицензий.

— В чем конкретно проблема? Исполнители сильные есть. Не хочется вновь заводить уже надоевшую пластинку о психологии...

— Думаю, когда много говорим о роли психологии, то сильно преувеличиваем. Если спортсмен в хорошей форме, он на 95 процентов готов и психологически. Могут быть только маленькие нюансы. А если не готов, один вид провалил, другой, тогда, конечно, сразу вступает и психология. Чрезмерно частые ссылки на нее вызваны желанием прикрыть какие-то недоработки — стратегические, методические, технологические. Считаю, к неудаче ведут две глобальные причины: либо тренировочная программа не попадает в спортсмена, либо не умеют сочетать работу и отдых. Мы должны получить от нагрузки сдвиг, энергию, желание ее выплеснуть! Однако часто очень много работаем и неправильно подходим к соревнованиям. Может, те же пятиборцы все время подходят к старту уставшими. Сейчас пытаемся разобраться. Наметили после финала Кубка мира провести расширенный тренерский совет, и я даже вижу себя в роли застрельщика по этой теме. Думаю, если беседа получится откровенной, то найдем возможности для совершенствования. Конечно, шансы попасть в Пекин по рейтингу у них есть, особенно у Самусевич и Мазуркевич. А вот у Меляха и Прокопенко дела хуже: на чемпионате мира ребята получили серьезные травмы. Притом гонка за лицензиями будет выбивать из той продуктивной, целенаправленной работы, которую нужно проводить, готовясь к Олимпийским играм.

40% от максимума

— В целом, считаю, подготовка к Пекину ведется планомерно. За три года очень много сделали. Остался главный этап, важно его пройти без серьезных ошибок. Пусть закончились еще не все чемпионаты мира, но наш экспертный совет сделал вывод: есть порядка 60-65 человек, способных бороться за медали. Подчеркиваю: не завоевать, а бороться! Включаю в этот список спортсменов, имеющих хотя бы малейший шанс.

— Кстати, я подсчитала, что в Афинах как раз 60 атлетов попали в восьмерки сильнейших, дающие зачетные очки. Может, именно это число и характеризует нынешний потенциал белорусского спорта?

— Возможно! Я не знал о ваших подсчетах, составляя свой список. Это интересно... Так вот, если эти 60-65 человек из 16 видов реализуют себя на сто процентов, то, учитывая командные состязания (эстафету 4х400, групповые упражнения в художественной гимнастике и так далее), можем ставить целью бороться за 51 медаль. Однако стопроцентного выполнения никогда не было и не будет. Берем 40-процентную реализацию — получаем 20 наград. Это как раз то, что озвучено руководством министерства, то есть выступить не хуже, чем в Сиднее. На мой взгляд, прогноз 18-20 медалей реален. Но по окончании сезона главные тренеры обязаны серьезно поработать и определить правильную стратегию на заключительный этап подготовки, которая затем была бы выдержана с минимальными отклонениями.

3 км — это не страшно

— Какие из видов спорта сегодня придерживаются наиболее верной стратегической линии, а какие отклоняются от нее? — В этом году впервые создан совет главных тренеров. Он собирается ежемесячно. И когда я подводил итоги полугодия, то от имени экспертного совета как раз попытался дать ответ на ваш вопрос. На мой взгляд, во всех видах единоборств идет недоработка в области повышения функциональных кондиций. Уверен, если спортсмены смогут поднять уровень функциональной подготовки, их выступление а Пекине будет очень хорошим. Сегодня мы часто сталкиваемся с ситуацией, когда, например, борец на базовом этапе подготовки боится пробежать 3 километра!

— Как это?!

— Одни считают, что это ни к чему. Другие — что это трудно, достаточно и 800 метров. Однако всему миру известен тест Купера, согласно которому любой здоровый человек, независимо от того, занимается он каким-либо видом спорта, должен за 12 минут пробежать 3 километра. Например, в профессиональном боксе никто никому не навязывает утренние пробежки. Там давно пришли к выводу, что иначе боксер просто не может быть сильным. Российские борцы вольного стиля (женщины) бегают до 5 километров. Причем ежедневно, и ничего страшного с ними не происходит. А мы сейчас говорим хотя бы о базовом периоде подготовки наших борцов, который необходимо провести, прежде чем приступить к специальной работе.

На базовом этапе атлеты должны повысить аэробные возможности и силовой потенциал. Это наверняка скажется при специальной работе на ковре, и самое главное, такое качество, как выносливость, будет способствовать проведению схватки в более высоком темпе, а это сегодня очень важно. В борьбе, вытолкнув соперника за ковер, уже получаешь один балл!

Вспоминаю слова великого Колесова, заместителя председателя Госкомспорта СССР, который сам в прошлом был борцом, чемпионом мира. Вот уже на протяжении многих лет он возглавляет в России штаб по подготовке к Олимпийским играм.) Меня, тогда начальника управления легкой атлетики Госкомспорта БССР, периодически приглашали на разные совещания в Москву. И как-то перед Сеулом-88 Колесов сказал: “Если борец не может провести прием, он должен быть так готов функционально, чтобы затолкать противника в течение всей схватки, поддерживая высочайший темп! Не дать провести ни одного приема и выиграть за счет собственной активности!” Эти слова до сих пор злободневны. Недавно я наблюдал за Универсиадой по дзюдо. Наша девочка выступала в финале. Кореянка через минуту дернула ее за рукав — она уже на четырех точках. Только поднялась, та ее опять дернула — снова упала. То есть уровень функциональной подготовки никакой. Откуда взять силы провести прием?..

Теперь остановимся на сложнокоординационных видах, таких как спортивная и художественная гимнастика, прыжки на батуте и в воду. Мне представляется, что здесь мы правильно двигались в плане подготовки к Играм, но немножко опоздали. Сегодня приветствуется очень высокая сложность. И, к примеру, в прыжках на батуте белорусы создали конкурентоспособные комбинации. А чистоты нет! Остался год, сумеем ли устранить огрехи? Мы проанализировали выступления Казака. Срывы идут в основном на сложных элементах. На мой взгляд, когда сырой элемент вставляется в комбинацию, на авансцену выходит психология. У спортсмена нет твердой уверенности в том, что выполнит чисто. Как следствие — срыв. Это же касается и обоих видов гимнастики. Думаю, их представителям уже не надо гнаться за сложностью, иначе не успеют к Олимпиаде. Необходимо отработать сначала уверенное исполнение элементов, потом — связок, затем — комбинаций. За год до Пекина стратегия должна быть именно такой.

В прыжках в воду, напротив, белорусы исполняют программу более или менее чисто, однако недостает сложности. Именно в этом они сегодня проигрывают. И даже если за оставшийся год усовершенствуют программу, все равно не хватит времени на то, чтобы сделать ее чисто.

Правильно расставить акценты необходимо в легкой атлетике, академической гребле, гребле на байдарках и каноэ, плавании. Прежде всего важно построить подготовку на заключительном этапе с учетом индивидуальных особенностей атлетов, создать благоприятный микроклимат. Ну как об этом можно говорить, если некоторые старшие тренеры сборных представляли в экспертный совет индивидуальные планы спортсменов, не учитывая мнение личных тренеров? В индивидуальных дисциплинах личный тренер играет главную роль, и здесь важно, чтобы его союз с руководством национальной команды был незыблем, даже не подвергался сомнению. Скоро подведем окончательные итоги трехлетия. От имени экспертного совета по каждому из 23 видов, в которых Беларусь будет представлена в Пекине, хочу сделать свои заключения и перед аттестацией национальных команд в октябре-ноябре отработать их с главными тренерами. И если придем к обоюдному согласию, заложить их в модель подготовки на 2008 год. К слову, у нас сейчас принято, что перед каждым сезоном главный тренер защищает свой план. И почти ни один из них не утверждался с первого раза. Вносятся коррективы в методику, в задачи определенных этапов подготовки и так далее. Например, мне до сих пор непонятно планирование в некоторых видах единоборств. Только выходят из отпуска и тут же начинают участвовать в международных стартах!

— Отсюда и травматизм?

— Отсюда может быть все что угодно. Вот здесь я готов рассматривать и роль психологии. Если спортсмен, находящийся под нагрузкой, выступает в серьезных соревнованиях, то, как правило, он не может полностью раскрыться. Значит, либо человек будет постоянно думать, что он что-то неправильно делает, либо у него станет вырабатываться комплекс неполноценности. Так надо же этого избегать!

“Чистим” скорость

— На базовых работах должен быть контроль: медицинский, научный и главное — педагогический. Тренер обязан проводить тесты, чтобы отслеживать рост мастерства воспитанника. Да те же пресловутые 3 километра. Допустим, приехали борцы на первый сбор, пробежали тест. А потом раза три-четыре в течение двенадцати недель надо проверить, растем мы в этом показателе или нет. Чистая педагогика. В этом плане есть чему поучиться у байдарочников и каноистов — здесь у главного тренера все разложено по полочкам!

— Речь о Владимире Шантаровиче?

— Да. Это настоящий профессионал. Как-то задал ему вопрос: “Как вы “чистите” скорость?” И он мне тотчас рассказал, как разбивает дистанцию на отрезки, как добивается нужной скорости сначала на коротком отрезке, а затем его удлиняет и так далее. Рассчитано все до мелочей. К слову, разговаривали мы спустя пару дней после возвращения команды с предолимпийской недели. У него уже готов анализ! Возьмем, например, выступление Жуковского. Тренер составил график прохождения дистанции так, чтобы последние 125 метров были столь же быстрыми, как и первые. Однако у спортсмена финишного ускорения не получилось. Почему? На планируемой высокой скорости каноист прошел почти три четверти дистанции, и ничего удивительного в том, что потом угас. На финише его все обошли...

Отмечу штангистов. Они же работают в буквальном смысле слова на заказ! И когда мы подводили итоги полугодия, тренеры к числу тех, кто не выполнил плановых заданий, отнесли спортсменов, занявших восьмые (!) места на чемпионате Европы. В некоторых видах такой результат воспринимается как удача, а в тяжелой атлетике двоих ребят (им планировали шестые места) записали в разряд не выполнивших задачу. Мне, признаться, было неловко, но я сказал, что такое отношение — это образец работы, который нужно приветствовать и внедрять в других видах.

Приплыли

— Одна из самых медалеемких дисциплин Олимпиады — плавание...

— Герасименя на чемпионате мира, согласно индивидуальному плану, должна была преодолеть 50 метров вольным стилем за 25,30. Проплыла за 25,28. Задание выполнила. Однако, чтобы оценить ее олимпийские перспективы, ставим рядом и результаты призовой тройки: 24,53; 24,62 и 24,70. Дистанция огромного размера! Значит, в лучшем случае Саша готова бороться за попадание в финал, вот и все ее задачи пока. И подобное сопоставление должны делать все главные тренеры в дисциплинах, где счет идет на секунды и сантиметры.

К слову, Климова, тренер Герасимени, молодец. Она спланировала в этом сезоне подготовку так, чтобы второй пик пришелся на Универсиаду в Бангкоке, которая проходила в климатических условиях и в сроки, близкие к пекинским. Интересно, что были реализованы две модели: одна — для группы Климовой, а другая — для остальных членов команды, которыми руководил Чугуев. И именно Климова вывела своих девочек на лучшие результаты сезона к Универсиаде (Герасименя проплыла за 25,01).

А Неверовский, Капишина и другие обладатели олимпийских лицензий, может, и хорошо работали, но не учли одного нюанса. Они переехали с высокогорья, где зачем-то готовились к открытому чемпионату Сербии, а затем двое суток летели в Таиланд. И совершенно измученные — сразу на старт, где не только не вышли на пик, но и ухудшили результаты. Если Капишина на чемпионате мира плыла 100 метров брассом 1.09,16, то на Универсиаде — 1.10,67 — ...надцатое место. Вывод: следовало не гоняться за новыми олимпийскими лицензиями в Сербии, а своевременно позаботиться о том, чтобы включить наш национальный чемпионат в международный календарь ФИНА.

У Климовой же все было продумано досконально. Она советовалась со специалистами, с тем же Шантаровичем. Вот это уровень общения между тренерами, который необходим. У нас очень много хороших спортсменов, однако тренерский корпус не всегда отвечает их потенциалу. Здесь назрели перемены.

Перепады тестостерона

— Все ли олимпийцы под вашим контролем, или же он выборочен?

— Мы полностью контролируем 23 вида спорта. Вон в шкафу целый склад папок с индивидуальными планами, моделями подготовки. Регулярно подводим итоги. Не стану скрывать, что многие относятся к этим документам формально. Когда мне сдают отчет по нагрузке и все выполнено от и до, согласно плану, я этим бланкам не верю. И уже заявил на совещании, что мы ужесточим методические требования к формированию модели подготовки с учетом индивидуальных особенностей атлетов. Не дело когда, допустим, пятиборец Прокопенко хотел бы больше заниматься верховой ездой (это его слабый вид), а ему говорят, что надо фехтованием.

Каждые пять-шесть недель тренеры сдают нам отчеты, составлен график тестирования. Когда предложили это, было много скепсиса, зато теперь они поняли, что мы работаем не в пику, а рядом, вместе ищем наилучшие пути и методики, отвечаем за результат. Плюс сегодня в Центре спортивной медицины оборудована передвижная лаборатория. К примеру, она плотно работала с дзюдоистами, борцами-вольниками и другими. Помимо биохимических показателей, определяли гормональный фон. Если в крови упал уровень тестостерона, то как спортсмен будет бороться? Нужно к старту успеть его восстановить. Однако искусственное введение тестостерона теперь жестоко карается, с его контролем у допинг-служб нет проблем. Но что делать, если при норме для женщин в единицу у спортсменки 0,45? Она же под такой нагрузкой, что на соревнования ехать бессмысленно! Мы проанализировали показатели самбистов и вольников и сделали вывод: все, кто имел хороший уровень тестостерона, возвращались с благоприятным результатом.

— За сколько времени до старта проводили тест?

— Буквально за пару дней до выезда. Однако за два дня восполнить тестостерон при помощи незапрещенных средств невозможно. Поэтому методику скорректировали и сейчас осуществляем контроль раньше. Есть данные НИИ, что если произошло снижение гормонального фона, то для его восстановления необходима в среднем неделя. Правда, у некоторых мы обнаруживали восстановление на 11-й и даже на 14-й день. Поэтому я ратую за учет индивидуальных особенностей. Одним для разгрузки достаточно и нескольких дней, а другим — гораздо больше. Оттого и бывает порой: люди получают травму, месяц не тренируются, потом выходят и рекорд устанавливают!

— Не подтверждение ли вашим словам триумф на чемпионате мира по академической гребле Юлии Бичик?

— Только хотел об этом сказать. Действительно, многие думали, что спортсменка в разобранном состоянии, однако мы с доктором Беланом рассудили иначе. Бичик имела такой огромный стаж, колоссальный суммарный объем нагрузки, что, наоборот, должна была после болезни предстать в Мюнхене в другом качестве. Более того, раскрою вам секрет: она уже задумалась, не построить ли ей аналогичным образом и предолимпийскую подготовку. Однако, считаю, точно так же — неправильно. Два года подряд без серьезной загрузки могут дать обратный эффект — произойдет падение работоспособности, качества исполнения. Если не заложим базы, то и высокий гормональный фон не поможет.

Эта индустрия очень сложная, и важно совместно выбрать верный путь. И себя вижу не в роли диктатора. Я только советую. Например, тренеру пятиборцев Рогову: “Надо бы тут перестроить”. А он не хочет. Принудить его не могу. Здесь уж ситуацию разрешит время. Но перед аттестацией я должен по каждому виду вывести вразумительные резюме и донести их руководству. Еще, знаете, у нас хромает образовательный уровень. Сейчас вот хотим через наш университет физкультуры наладить выпуск тематических еженедельников. Два уже сверстали, они целиком посвящены пулевой стрельбе. В БГУФКе отметил бы информационный отдел, где скачивают из интернета и переводят много полезной и современной информации, которую систематизируем и рекомендуем тренерам. Им не хватает времени, некоторые не в ладах с компьютером, а ведь умному достаточно вложить правильную идею в голову, потом он и сам ее разовьет. Если же человека ничего не интересует, ему хоть что предлагай, толку не будет...

Песчинка в море

— Как бы вы в этом плане оценили роль Высшей школы тренеров?

— Школа сделала первый выпуск, я тоже читал там лекции — легкоатлетам и гребцам. И мне недавно Игорь Астапкович позвонил, сказал, что хотел бы учиться дальше. Он спортсмен, имеет громадный опыт, но специального образования в свое время не получил. А в школу тренеров приглашались не только наши лекторы, но и украинские, российские: Платонов, Португалов и другие. Поэтому я высоко оцениваю ее значение. И знаете еще почему? Потому что наш университет выпускает много специалистов, а на деле их нет. К тому же нельзя обязывать начинающего тренера набирать столько начальных групп и работать за заплату в 200-300 тысяч рублей. А затем ему еще и выговаривают: ах, из сотни ребят половина отсеялась!..

Высшая школа тренеров набирает слушателей из числа специалистов, вышедших из большого спорта, но которым в силу различных причин не хватает объема специальных знаний. Первыми были, к примеру, метатели Астапкович, Зверева, Сасимович, Губкин, ходоки Цыбульская, Мисюля, Макаров, борец Смаль — это же элита! А если бы еще и стажировки за рубежом... Руководитель школы Белова уже ведет переговоры, вопрос находится в стадии решения.

— А как повысить потенциал тренеров, которые работают уже давно, но по каким-то причинам перестали совершенствоваться?

— Вот это и есть самый сложный вопрос. Еженедельники, которые мы хотим выпускать, — песчинка. Каждый уважающий себя тренер в любом возрасте должен заниматься самообразованием. Потому что спорт не стоит на месте, разве что мы в нем...

— Александр Григорьевич, с вами, как главой экспертного совета Минспорта, мы говорим о проблемах подготовки к Пекину, о невысоком уровне самообразования тренеров, недостатках методик, необходимости систематизации, контроля... Насколько в этом плане мы отстаем от супердержав...

— Сейчас мы только пытаемся выстроить систему контроля за учебно-тренировочным процессом и находимся примерно в середине этого пути. НИИ и Центр спортивной медицины предлагают свои методики. Конечно, не могу сказать, что здесь мы впереди планеты всей. Допустим, до Соединенных Штатов нам пока как до Луны. Я, к примеру, знаю, как тестируют лучников в Колорадо-Спрингс, после чего седьмые места через год трансформируются в золото чемпионатов мира. Сначала стрелка обследуют в математической лаборатории (помогают сформировать ему правильную стойку), потом отправляют в физиологическую, но не такую, как у нас, где спортсмены до сих пор велоэргометр крутят. Там лук подключен к приборам, которые определяют, что при натягивании тетивы рука, оказывается, дрожит, хотя на глаз этого не видно. Тотчас рассчитывают, что при такой амплитуде стрела на 90 метрах уклоняется от цели на 10 сантиметров! Вывод: слабый плечевой пояс. Разрабатывают точную программу укрепления.

У нас тоже есть неплохие методики. Однако меня удивляют все виды единоборств, теннис, особенно настольный, где игнорируют рекомендации НИИ, касающиеся реакции мышечного реагирования, своевременности правильного выбора действий и ответной реакции. Я с большим уважением отношусь к сестрам Павлович. Но им постоянно указывают на низкий уровень мышечного реагирования. А как можно с таким сражаться со “зверушками” из Китая? Никак! Так нужно же разработать программу для повышения реакции и ей следовать. Или возьмем борцов. Ездил я к ним на сбор. Они на разминке в баскетбол в основном играют. А надо бы ввести еще серию упражнений на мышечное реагирование. Каких? Да самых простых: легли или сели на пол, тренер дал команду, они должны подскочить, куда-то подбежать да еще подпрыгнуть при этом и так далее. Помню, Володя Пологов, тренировал средневиков, и то вводил такие упражнения. А здесь сам бог велел. К сожалению, все это игнорируется, недопонимается.

Наработки для контроля состояния спортсмена у нас есть, и я уверен: скоро мы сконцентрируем внимание на том, что доступно национальным командам. Пусть нет методик для измерения тремера руки в стрельбе из лука, подберем что-то другое. И если это внедрится в сознание людей, которые осуществляют тренировочный процесс, можно очень много поступательного сделать.

— Раз уж мы лучников затронули, то почему такая перспективная команда ничего не показала на последнем чемпионате мира, не сумев даже завоевать олимпийских лицензий?

— Мы курировали этот вид спорта и давали рекомендации, начиная с первого обследования, где было отмечено, что спортсмены имеют недостаточно развитый мышечный компонент. Жировой же превалирует. Это говорит о том, что лучники мало занимаются вопросами общефизической подготовки, в том числе и атлетической. Раньше мы проводили углубленные медицинские и комплексные обследования только перед аттестацией. Теперь — после каждого этапа подготовки. Так вот, когда проанализировали показатели стрелков из лука после базового этапа, выяснилось, что все они остались на прежнем уровне. И на протяжении всего года изменений в мышечном компоненте не произошло. Поэтому выступление на чемпионате мира — это, возможно, тот случай, когда стрела из-за тремера слабых мышц летела по другой траектории.

— То есть имеем дело с креном в сторону специальной работы?

— Да. Сначала должна быть работа базовая, и только на этом фундаменте — специальная. Тогда будут сдвиги. Точно так же и с фармакологией. Некоторые считают ее панацеей. Однако, если ты базу не заложил, так тебе хоть какие препараты, даже запрещенные, дай, ничего не поможет. Это принципы, которым необходимо неукоснительно следовать. Иначе мы будем только выхолащивать спортсмена, уничтожать его внутренние ресурсы. Подход к вопросам фармакологии должен быть тонким. Здесь мы тоже пока особенно не продвинулись.

Альтернатива анаболикам

— Вы не могли бы сравнить ситуацию с фармакологией за год до Афин с нынешней?

— Сдвиг, конечно, есть. Однако у нас нет собственной индустрии.

— Создавать ее в Беларуси слишком дорого...

— Согласен. Но надо покупать не “мел”, а лучшее, что производит мировая индустрия. Ведь борцы правы, когда просят у нас разрешенные фармакологические средства (о запрещенных никто и не говорит) для экспресс-восстановления. У них же 15-30 минут между схватками! И мир на это отреагировал. США выпустили сывороточные пищевые добавки: пять миллиграммов под язык и через 10 минут уже идет процесс накопления энергии. В таблетке микроэлементы, глюкоза, то есть то, что исчезает из организма под воздействием нагрузки. Благодаря пероральному приему вещества сразу всасываются в кровь. Капельницы же сейчас запрещены, а если инъекцию делать внутримышечно, то для достижения эффекта может потребоваться суток двое.

Кроме того, в США создали пищевые добавки в альтернативу анаболикам. Только расписали их прием в течение дня — от и до. И ведь многие, видя, что все американцы постоянно ходят с бутылками с водой, думают о водно-солевом балансе. Ничего подобного! Просто одна добавка идет до завтрака, другая — во время него, третья — за час до тренировки, четвертая — через полчаса после ее начала и так далее. Может, уже есть добавка для нейтрализации повысившегося лактата. Все по ходу, все на контроле.

— Мы бедны, чтобы покупать современные препараты?

— Думаю, спортсмены нашли бы денег для приобретения. Однако для этого нужно ехать в худшем случае в Россию. Причем там можно купить тот же “мел”, у нас были такие случаи. В любой индустрии есть махинаторы. А прямого выхода на производителей у белорусов нет. Нужны люди, которые владели бы новейшей информацией, а также фирма, которая занималась бы поставками в Беларусь. Центр спортивной медицины предпринимает определенные шаги в этом направлении, и если мы хотя бы к новому году запустим процесс, думаю, это стало бы большим подспорьем.

При современном допинг-контроле нельзя серьезно говорить о манипуляциях с анаболиками, кровью и прочим. Это вчерашний день, фокусы не проходят.

— На чемпионате мира по гребле в Мюнхене за найденные системы для переливания крови дисквалифицировали трех россиян. — Вот я и хочу людям разъяснить: если раньше было возможно, к примеру, подменить пробу, как это сделали венгерские метатели на Олимпиаде в Афинах (у них под мышкой была груша с мочой), то теперь это исключено. Мочу у тех, кто уже проходил контроль, закодировали! База данных имеется и на ДНК спортсменов. Ведь как гребцы попались? Они нарушили правило о запрещении внутривенных капельниц. А на этих системах осталось чуть-чуть крови. Вот по ДНК и идентифицировали нарушителей.

К слову, в 1988 году были заморожены пробы “Б” призеров Олимпийских игр в Сеуле. Их уже исследовали, однако молчат. Потому что, я уверен, при современной методике определения запрещенных препаратов пробы положительные! МОК и ВАДА сделали выводы, поэтому и накручивают.

Да, политика жесткая, однако и к нам отношение предвзятое. Ну нельзя делать столько заборов в отношении одного спортсмена. Допустим, Тихон сидит на отчетно-выборной конференции Союза спортсменов, заходит министр и говорит: “Ваня, тут приехали за тобой, выйди”. К Девятовскому подходят в аэропорту, показывают удостоверение и берут пробу прямо там. Остапчук за сезон проверили 12 раз! Я понимаю, что некоторые препараты обнаруживаются за 90 дней, но к чему создавать такую обстановку? Даже если человек совершенно чист, его все равно нервируют частые заборы.

За полгода у китайских легкоатлетов взяли, например, всего 9 проб, у американцев — 20. А у россиян — 102! И Олимпийский комитет России подал протест. Потому что внимание должно быть распределено более или менее одинаково. На Украине тоже беспредел...

— Говорят же, что существует список “неблагонадежных” стран.

— Он точно существует. И мы находимся в его “опасной” зоне.

— Как же из нее выйти?

— Во-первых, за счет чистоты наших рядов, а во-вторых, не сидеть и не молчать! Я, например, предлагал председателю БФЛА Михайловскому выступить в защиту своих атлетов: “Зачем столько допинг-проб Тихону или Остапчук? Вы же знаете, что они совершенно чистые. Можете безбоязненно написать в ИААФ и заявить, что срывается подготовка, нервируются спортсмены”. Мое замечание осталось без внимания. Поэтому, если мы продолжим сидеть, засунув голову в песок, этот вал так и будет катиться. Здесь надо занимать более активную позицию.

— Возьмем случай с спортсменом из страны, не входящей в “черный” список. Лидера “Тур де Франс” датчанина Расмуссена сняли с велогонки всего лишь за то, что неточно указал свое местонахождение накануне старта и его якобы не могли обнаружить допинг-агенты.

— А я знаю случай, когда наша бегунья уехала на похороны, не поставив в известность федерацию. И вдруг нагрянули комиссары ВАДА. Спортсменке вынесли предупреждение, и когда в составе эстафеты 4х400 на зимнем чемпионате Европы завоевала золото, то премиальных от ИААФ, как мы ни бились, не получила. Это у нас можно разбираться, делать снисхождение, а у них если провинился — будешь наказан. Это правило.

Не будем чистоплюями

— Может, часто наша мягкость и ведет к безнаказанности? За последнее время на допинге попались три молодые спортсменки: вольница Марзалюк, штангистка Громыко и высотница Иванова.

— Дело не только в мягкости, но и в безграмотности. Как можно попадаться на фуросемиде?! Тем более на пробах, которые мы сами берем и оправляем в Москву. Значит, люди просто не знают, что фуросемид — это допинг. И принимают его для сгонки веса. Надо хотя бы быть в курсе, что через пять дней он не ловится.

Или вспомним Корольчик. Чистые флаконы должны быть в упаковке, их достают в присутствии спортсмена! А перед Яной поставили два вскрытых флакона. Она сдала мочу и расписалась. Может быть, потому и поплатилась двухлетней дисквалификацией за кленбутерол.

А как когда-то попалась прыгунья в высоту Шевчик? Жили они на сборе в Польше. Врачом для лечения ей был назначен препарат, в котором содержалось 0,005 грамма запрещенного вещества. Если принять вечером, то утром — хоть все ВАДА съедется — не определишь. Нет, вечером ей было, видите ли, некогда, утром вспомнила, приняла, а допинг-контроль тут как тут! У меня потом переписки по этому делу накопился целый том. И белорусская федерация отступилась лишь тогда, когда нам пригрозили отдать дело в Спортивный арбитражный суд в Лозанне. Говорили же знающие люди, что еще никто его не выигрывал... Необразованность спортсменов, многих тренеров и ведет к увеличению плачевной статистики. Эта тема попала в разряд запретных, мы так стесняемся говорить о фармакологии, что выглядим чистоплюями.

Мы даже разрешенные препараты не умеем правильно применять! Сейчас очень популярен неотон — особенно в видах спорта, связанных с выносливостью. Да, можно с его помощью создавать энергетику. Но при определенной дозировке и по определенному режиму. Многие до сих пор делают инъекции накануне соревнований!

— Действительно, я читала, кажется, про Девятовского, что он в Афинах укололся незадолго до старта, в результате ноги при метании были ватными.

— Я ему кричу: “Вадим, поворачивайся быстрее!” А он бьет по ногам, дескать, не слушаются. Почему? Потому что, когда дается три грамма неотона и больше, то свыше суток это создает крепотуру. Другими словами, мышцы вяжет. Но если бы он принял такую дозу за пять дней, все было бы в порядке... Многие выбрасывают деньги на ветер, принимая лишь по одному грамму. Ожидаемого эффекта, естественно, не получают. Потому и говорю: нужна просветительская работа. Врачи должны знать эти схемы назубок. И в то же время не вижу их вины, например, в последних случаях с злосчастным фуросемидом. Они не могли его прописать. Значит, свою роль играет “сарафанное” радио, когда передают друг другу, толком не зная что.

— Вы не могли бы пройтись конкретно по каждому недавнему случаю?

— Я не владею точной информацией. Расследование ничего не дало. Все отрицают. Это общепринятая практика: когда попадаются, виноватых нет. И начинаем: вроде как господь бог послал... Но если даже спортсменки принимали фуросемид по собственной инициативе, это означает и безграмотность окружения, и отсутствие нормального контакта внутри коллектива. Другого объяснения, честно, дать не могу.

Есть еще аспект. Например, в Польше в видах спорта с весовыми категориями существует ограничение: в процессе подготовки разрешается набрать только три лишних килограмма. Их потом в канун соревнований можно согнать естественными способами. А у нас есть случаи, когда боевой вес превышается на 10-12 килограммов! Но уж если ты получаешь стипендию в национальной команде, призвана отстаивать честь страны, так будь добра следить за собой. И не допускай ситуации, когда без фуросемида не обойтись. Считаю, здесь явно прослеживается недостаток воспитательной работы.

Прессинг по всем фронтам

— Мы говорили о том, что собираемся в Пекине ориентироваться на достижения белорусских олимпийцев в Сиднее. А почему, на ваш взгляд, именно на Олимпиаде 2000 года состоялся пока лучший результат за всю суверенную историю?

— По всей команде ответить не готов, скажу по легкой атлетике. В Сиднее мы завоевали пять медалей (из них две золотые). В Атланте-96 было четыре. И я меньше чем о пяти медалях перед Афинами и не думал. Но взяли только три. Почему? Считаю, перед Играми-2004 уж слишком нагнеталась обстановка. Некоторые спортсмены были просто подвергнуты прессингу по совершенно непонятным причинам.

Министру Сивакову не понравилось, что чемпион мира Михневич пришел на прием с участием президента без пиджака. Сделали выговор мне, а спортсмену звание заслуженного мастера спорта не присваивали и так далее. Остапчук прессинговали вплоть до четырех дней до отъезда. Но надо понимать: тот же Михневич — такой человек, который, если не создашь обстановку, чтобы он летал, не выиграет соревнования. У него много идей, он сам себе на уме, со своими принципами и никто его в обратную сторону не повернет. Все его нюансы надо направлять в нужное русло. А когда мы начинаем прессинговать, то убиваем его.

В толкании ядра были настолько близки к пьедесталу (Андрей Михневич — 5-й, Юрий Белов — 6-й, Надежда Остапчук — 4-я, Наталья Хоронеко — 5-я. — ПБ.), что еще две медали были реальны. И потом, я никогда не думал, что будет такое судейство в спортивной ходьбе. Гречанка, обыгравшая Турову в борьбе за бронзу, по уровню подготовки и в подметки не годилась нашим спортсменкам. Но ей разрешили бежать. А после Афин она ни разу, ни на одних соревнованиях даже не закончила дистанцию! Так и канула в неизвестность...

В Афинах неправильно было организовано общее руководство командами. Понавезли туда психологов, молодых девочек, не имевших опыта. Приехали мы на древний стадион “Олимпия”, куда вынесли соревнования толкателей, — земляной, компактный, с бугорком вместо трибун. А психологи уже там! И накачивают спортсменов... Я понимаю, можно настраивать на мобилизацию внутренних ресурсов. Но нашим-то говорили в том плане, столько уже дней Олимпиады прошло, а медалей все нет и нет, вот на вас вся надежда. Я вынужден был удалить их оттуда!.. А ведь Володя Сивцов заранее ходил к шефу миссии Забурьяновой и просил, чтобы никого, кроме Рудских, Ефимова и Сивцова, там не было! Однако нет, к нам отнеслись с каким-то недоверием и направили этих двух девочек мобилизовать наших спортсменов. Эффект получили обратный.

Вспоминаю и гнетущую обстановку в зале, куда нас собирали на Олимпиаде каждый вечер. Когда медалей нет, должен же руководитель найти именно те слова, которые вселили бы в тренеров надежду и оптимизм. Вместо этого шла нахлобучка. Все сидят, у всех дрожь в коленках: завтра наш черед, что с нами будет?..

Как раз с этой позиции в Сиднее была лучшая организация. Вплоть до того, что мы могли отметить успех не у себя в конуре, как в Афинах, а в более приемлемой обстановке. Помню, Зверева и Корольчик завоевали золотые медали в один день. Мы приехали в деревню после допинг-контроля к полуночи. И в штабе стояло шампанское, были накрыты столы. Поздравили спортсменок, подняли по бокалу. Все прошло по высшему классу. Это же жизнь, и ее надо правильно понимать. А накрутки не приносят успеха. На Олимпиаде ответственность и так у всех величайшая: и у специалистов, и у спортсменов. На мой взгляд, вот этим и отличались Афины от Сиднея.

Кого повезем?

— Рассуждая о лишних людях на стадионе, затронем тему формирования олимпийской делегации. Кто в нее должен входить? — Изложу свои принципы. В первую очередь в команде должны быть те, кто имеет хотя бы малейший шанс на медали. Повторюсь, это 60-65 человек из 16 видов спорта. Затем необходимо включить тех, кто способен попасть в восьмерки. А также молодых спортсменов, которые могут раскрыться в будущем. Они должны пройти обкатку, может быть, набить шишки, но чтобы 2012 год уже не был для них дебютом. Чтобы не получилось, как на чемпионате мира у многоборца Кравченко. Поехал в Осаку и сделал два фальстарта, хотя имел хорошие шансы на медаль. Говорит, был сильно готов и хотел с первого вида заявить о себе... Вот такую молодежь, призеров юниорских и молодежных первенств, надо везти в Пекин. Но не следует ставить перед ними сверхзадач. Возможно, благодаря им мы и так получим одну-две медали. Все реально, молодежь сама умеет дерзать.

А вот к дисциплинам, где спортсмены идут навстречу пожеланию Кубертена “главное — участие”, надо подходить строже. Брать либо истинно талантливую молодежь, либо тех, кто гарантированно попадет в восьмерки.

— Назовите виды, которые вы считаете бесперспективными в плане медалей.

— На данный момент худшие возможности имеют семь видов: прыжки в воду и на батуте, современное пятиборье, стрельба из лука, таэквондо, конный спорт, теннис, хотя в последнем есть талантливая молодежь. В теннисе многое будет зависеть от того, будут ли коммерческие интересы подчинены олимпийской подготовке. Необходимо и наличие большого желания. Примерно такого, как у Лис в конном спорте, которая с Проблеском и Рэдфордом намерена преодолеть пропасть. Добавлю, что в спорте возможны всякие сюрпризы, многое реально исправить.

— Что скажете по комплектованию делегации обслуживающим персоналом? Самый яркий пример, который всплывает в памяти, как в Афины не взяли врача Аркадия Кириллова, опекавшего будущих призеров Нестеренко, Гелах, Бичик, Стукалову...

— И это было неправильно. На Олимпиаде должны быть истинные профессионалы. Открывать путь на Олимпиаду нужно, не руководствуясь принципом “всем сестрам по серьгам”, а исходить из потребностей лидеров.

По-житейски

— Как вы относитесь к тому, что на людей, уже вписавших свое имя в олимпийскую историю, так рьяно возлагаются надежды и в преддверии следующих Игр, что иногда они просто не выдерживают? Не все же такие железные, как Екатерина Карстен, которая к тому же живет за рубежом. А вот, например, о Юлии Нестеренко иногда приходится слышать и нелицеприятные слова из уст спортивных чиновников. Судя по весенним интервью, Белой Молнии приходится сейчас очень нелегко.

— Если чисто по-житейски, то это присуще всем нам: на проверенного человека и надежд возлагаем больше. Но этим спортсменам нужно и условия предоставлять такие, чтобы они летали. Тогда отдадут все, что умеют и имеют. Я просто уверен: если Катя будет не готова, она сама откажется ехать на Олимпийские игры. А вкладывать в ее голову что-то дополнительно ни к чему. По Юле сложнее. Считаю, не надо было ей так резко разрывать отношения со своим наставником Ярошевичем. У меня очень хорошие отношения и с ней, и с Димой. Но я ей говорил сразу: “Юля, ты перевернула мир. Сегодня у тебя такой авторитет, что за тобой все будут следить. И если ты на следующий год порядка 11,0 секунд не пробежишь, то уже начнут придумывать всякие байки и сказки, что общепринято. Так что ты не торопись, подумай”. Но они с Димой пошли своим путем.

Не так давно о ней делали документальный фильм и мне задали вопрос: “Почему Нестеренко не бежит на уровне 11,0?” Я ответил: главная причина в том, что нынешняя тренировочная программа не попадает в нее. И более того — травмирует. У Юли появился ряд травм, которых раньше не было. После выхода фильма на экран она мне позвонила и поблагодарила: “Спасибо, Александр Григорьевич, за откровенное мнение”. Я был рад, что так произошло.

Может, им следовало бы создать тройственный союз. Все-таки Ярошевич очень много сделал для успеха, который Нестеренко имела в Афинах...

— Как думаете, она сможет вернуться к Олимпиаде, хотя бы для того, чтобы усилить эстафету 4х100?

— Мы все надеемся, что Юля вернется. И этот вынужденный простой не должен сильно снизить ее фундаментальные возможности. Главное, чтобы не было травм. Ее выход на уровень 11,0 секунд повысил бы шансы команды. Но должен заметить, что одного этого не хватит для завоевания медали в эстафете. Потому что начиная с 2005 года уровень выступления спортсменок Невмержицкой, Сафронниковой и Драгун снизился. Если раньше они все бежали по 11,30, то нынче — по 11,40-11,50. Этого не достаточно. Прогнозирование должно быть реальным.

Бумажные федерации

— Вам во многом легче сейчас делать анализ еще и потому, что за плечами работа на посту руководителя федерации. Какова, по вашему мнению, роль этих общественных объединений?

— Мне тяжело на него отвечать, потому что многие председатели федераций разозлятся. Я видел роль федерации в оказании помощи национальной команде. Номинальное, бумажное руководство меня никогда не устраивало и не устроит, кто бы ни занимал этот пост. Если все деньги вкладывает министерство, команду готовят тренеры, состоящие на ставках в Минспорта, а потом кто-то там докладывает об этом...

Федерация в силах проделать очень большую работу, заключить выгодный контракт. По соглашению с ФИЛА мы раньше ежегодно получали за медали по 100 тысяч долларов; мы одевали по 400-500 человек. Вы посмотрите: и сейчас все в ФИЛА ходят, спортсмены и тренеры. Почему все закончилось? Потому что надо этим заниматься. Я писал об этом в вашей газете (“ПБ” от 15.06.2007). Нужно было ехать в Италию и встречаться с руководством фирмы. Белорусская легкая атлетика в ФИЛА была лучшей и отказа не последовало бы. Однако никто не поехал. Поэтому если федерация работает в плане обеспечения и имеет реальные результаты, то кто ее роль будет оспаривать? Но если за нее даже членские взносы министерство в международную федерацию оплачивает, я не понимаю, зачем вообще такой орган нужен. И подобных федераций у нас, к сожалению, большинство.

— А как вы относитесь к традиции назначать руководителями федераций чиновников высокого ранга? К примеру “посадили на велосипед” министра транспорта — потом сами же назвали его “свадебным генералом” (“Ресурс не сработал”, “ПБ” от 21.12.2006)...

— Если, допустим, Коноплев сумел решить ряд вопросов, которые позитивно отразились на развитии гандбола, — это одно. А если административный ресурс только им называется — это другое. Когда чиновник просто сидит и не знает специфики вида спорта, тогда при таком “бумажном” председателе хотя бы должен быть сильный профессионал-заместитель.

— Дата отчетно-выборной конференции по легкой атлетике была перенесена и, возможно, из-за того, что не подобрана кандидатура нового руководителя. А кого бы лично вы хотели видеть на этом посту?

— Как член президиума федерации, скажу, что перенос сделан с мотивировкой: дать спокойно выступить на чемпионате мира. Конференция назначена на 5 ноября. Кандидаты должны зарегистрироваться и предложить программу развития легкой атлетики на период с 2008 по 2012 год. Я не владею вопросом, подбирается ли кто-нибудь на пост председателя. Но хотелось бы, чтобы человек, который туда придет, восстановил все, что в федерации было прежде: контракт, деньги... Ведь мы в свое время за счет собственных ресурсов возили юниоров большими командами, при этом брали из бюджета мизерные суммы. Могли проверять резерв. А сейчас есть тенденция, что такие большие резервные команды вообще не нужны.

Этот человек может быть выбран из ряда хороших спортсменов, закончивших карьеру. У нас есть люди, которые проявили определенные организаторские способности в других сферах, например, в бизнесе. Я, например, жалею, что представитель легкой атлетики, десятиборец, сейчас ушел новым председателем федерации по велоспорту... Должен прийти человек-подвижник, хваткий, со знанием вопроса, неравнодушный к вопросам резерва. Ему придется ездить в каждую область, знакомиться с положением дел, подбирать кадры и так далее. Пора уже ввести в УОРах комплектацию на конкурсной основе, а не для тех преподавателей, кто там работает. Ну нельзя же тратить столько государственных средств на людей, которых после выпуска не берется ни один тренер тренировать! Это самое настоящее расточительство. И вот здесь роль федерации громадна. А одним именем камень не сдвинешь.

Дискуссия продолжается

— После Афин не раз можно было слышать, что кое-кто из наших спортсменов выплеснулся за год до Олимпиады, а потом уже не смог выйти на лучший результат. Вы согласны с этим утверждением?

— Понимаете, когда неудачно выступишь на Олимпийских играх, то надо что-то говорить. И не у каждого найдется мужество сказать: мы ошиблись.

Остался год. Необходимо безошибочно выбрать стратегию подготовки. Разработать индивидуальные программы, которые должны попадать в спортсмена, а не просто его нагружать. Организовать четкий контроль за состоянием атлета и уровнем его функциональных возможностей. Правильно сформировать выездной состав. Просчитать акклиматизацию; это заблуждение — вкладывать в ее понятие только временную адаптацию. Сюда входят условия доставки в Пекин (чем тяжелее будет перелет, тем хуже адаптация), срок до старта. Важна эффективность медицинских и педагогических мероприятий для преодоления временного и климатического воздействий. С первого дня прилета на Олимпиаду мы столкнемся с загустением крови в организме, увеличением уровня гемоглобина, с повышенным потоотделением будем терять микроэлементы. Справиться с этим — в наших силах.

Еще не закончена дискуссия, за сколько времени приезжать до старта. Некоторые умудряются доказывать, что нужно выступать на 4-5-й день. Однако работоспособность сохраняется на хорошем уровне в течение 2-3-го. Хотя и здесь существует риск — не успеть восстановиться за 20-30 часов после перелета. Уж лучше выбрать вариант акклиматизации более надежный, не забывая о полученных данных по гормональной адаптации: она происходит не раньше чем на 7-й день. Если тестостерон, понизившийся из-за смены климата, не восстановится — о медалях можно забыть. Нам еще предстоит выработать четкие позиции по каждому виду спорта. Ну, а самое главное, чтобы микроклимат в национальных командах был очень хорошим уже здесь. Делегация должна быть единой семьей. Если отрегулируем эти принципы, думаю, все будет нормально.




:: ИНФОРМАЦИЯ ::



 

 

:: РАССЫЛКА ::
 

алгоритмические языки программирования http://prostitutki-volgograd.com/ снять проститутку в Волгограде .сейф Valberg Кварцит, a | Туры в финляндию на час на микроавтобусе от до в Санкт-Петербурге